СОБЫТИЯ

Журнал "Нефть и Газ Сибири" принимает участие в Международном газовом форуме

1 октября начал свою работу IX Петербургский международный газовый форум. Одновременно в «Экспофоруме» открылась выставка РосГазЭкспо. В крупных отраслевых мероприятиях принимает участие журнал «Нефть и Газ Сибири». ...

Иркутская нефтяная компания построит завод полимеров за 168 млрд. рублей

К 2024 году Иркутская нефтяная компания (ИНК) планирует построить в Иркутской области завод по производству полимеров этилена за 168 млрд. руб. Компания представила проект на заседании инвестиционного совета при губернаторе Иркутской области, ...

Журнал «Нефть и Газ Сибири» - на выставке в Тюмени

Каждый год в сентябре Тюмень становится центром нефтяной отрасли страны. В городе проводится масштабный нефтегазовый форум и выставка, в которой традиционно принимает участие журнал «Нефть и Газ Сибири». Более 60 компаний из 25 ...

Руководство РусХимАльянса приедет на конференцию «НЕФТЕГАЗОПЕРЕРАБОТКА - 2019»

Руководители комплекса по переработке этаносодержащего газа ООО «РусХимАльянс» примут участие в IXежегодной конференции «Модернизация производств для переработки нефти и газа» (НЕФТЕГАЗОПЕРЕРАБОТКА - 2019). Представители ...

Россия начала финальный этап укладки «Северного потока – 2»

Проект строительства газопровода «Северный поток – 2» завершен на три четверти. Оператор проекта - Nord Stream 2 - приступил к укладке финальной части трубы. «По дну Балтийского моря в водах России, Финляндии, Швеции и ...

ИМПОРТ – НА «СТОП»: как вывести российский нефтесервис из кризиса?

Несмотря на «благотворное» влияние западных санкций, многие нефтесервисные компании все еще находятся на грани выживания. О том, что мешает выходу из кризиса и как оздоровить ситуацию в отрасли, рассказал президент Национальной Ассоциации нефтегазового сервиса Виктор ХАЙКОВ.

 

 

 

  Виктор Борисович, как изменился рынок нефтегазового сервиса после введения западных санкций?

 ­ Рынок кардинально не изменился, ведь они затронули лишь небольшую долю технологий, связанных с добычей трудноизвлекаемых углеводородов и шельфовыми проектами. Эти проекты обеспечивают лишь несколько процентов нашей общей добычи, но они важны в долгосрочной перспективе из­за истощения традиционных запасов. Некоторые из них из­за отказа работы иностранных игроков и отсутствия у российских компаний полного комплекса необходимых технологий и компетенций были приостановлены. Традиционная добыча не пострадала. Безусловный плюс санкций – то, что наши нефтегазовые компании стали активнее работать с отечественными поставщиками услуг и оборудования, причем даже не по санкционным направлениям, так как существует серьезный риск их ужесточения.

 

  В каких направлениях восстановление рынка уже началось, а в каких пока не представляется возможным?

 ­К сожалению, из­за отсутствия продуманной политики технологического развития отрасли иностранные компании в течение десятков лет активно «захватывали» у нас высокотехнологичные и наукоемкие направления с максимальной добавленной стоимостью, в том числе скупая передовые российские компании. После санкций ситуация начала меняться – государство осознало важность технологической безопасности и создало план по снижению зависимости от импорта в ключевых для отрасли технологиях. Его качество вызывает вопросы, но сам факт вселяет надежду. В процессе разработки находятся такие очень высокотехнологичные решения, как подводные добывающие комплексы для шельфа, роторно­управляемые системы для горизонтального бурения. А например, созданная Пермской компанией нефтяного машиностроения высокоэффективная отечественная система телеметрии в процессе бурения уже используется в отрасли. Решения мирового уровня в области химии для добычи создаются казанским «Миррико». И таких примеров становится все больше!

 

  Какие основные трудности испытывают сегодня российские производители товаров и услуг в области нефтесервиса? Что тормозит развитие собственных технологий?

 ­ Отрасль в целом находится в кризисном положении – проблем очень много, но можно выделить несколько основных:

1. Сложное финансовое положение компаний. Заказчики ориентируются в основном на самую низкую цену, поэтому рентабельность бизнеса обычно в районе нескольких процентов, а для создания прорывных технологий необходимы существенные деньги.

2. Непрозрачность процедур участия в отраслевой программе импортозамещения и ее недостаточная проработанность. Большинство средних и малых технологических компаний не имеют представления об этих процессах и не привлекаются к ним, хотя именно они традиционно являются генераторами передовых идей.

3. Отсутствие гарантированной консолидированной потребности от заказчиков в ключевом оборудовании и технологиях. Для того чтобы принять решение об инвестициях в разработку высокотехнологичного и, как правило, очень дорогого оборудования, разработчику необходимо иметь долгосрочный план по его сбыту. Если он будет невысоким, то его цена будет неконкурентоспособной по сравнению с иностранными аналогами и его продукт не будут приобретать.

4. Заказчики устанавливают завышенную ответственность компаний за любые отклонения от жесточайших условий договора даже по объективно несущественным организационным, техническим и любым другим вопросам – большие штрафные санкции, которые могут включать в том числе упущенную выгоду за недобытые углеводороды. Заказчики не хотят нести хоть какой­либо разумный риск. Представьте, что вы начали разрабатывать новую технологию и за любое ее отклонение от идеала можете получить штраф, который потенциально способен разорить компанию. Будет ли большим желание создавать что­то новое?

 

  А как изменились требования заказчиков к нефтесервисным компаниям в связи с более активной разработкой трудноизвлекаемых запасов нефти?

 ­ В данном случае говорить о каких­то особенных требованиях к сервисным компаниям вряд ли стоит. Они такие же, как и всегда, – безупречность в работе, надежность, скорость, качество, промышленная безопасность и т.д. Образно говоря, разработка ТРИЗов, если мы говорим, например, про Баженовскую свиту, связана с поиском комбинации из множества уже существующих в мире технологий и их адаптаций, которые дадут приемлемый технологический и экономический эффект. Сервисным компаниям нужно активно работать с их разработчиками, а возможно, и объединяться с ними, нарабатывать компетенции по работе с технологиями, улучшать их и вкладываться в НИОКР. Важно создавать решения, которые будут комплексно закрывать потребности заказчика. Именно так работают крупнейшие мировые игроки – они консолидируют у себя не только оказание услуг, но и науку, разработку и производство оборудования по самым разным направлениям. Поэтому заказчикам удобно работать с одним таким игроком вместо массы отдельных компаний. Но для подобного нужны очень большие ресурсы, которых у подавляющего большинства наших компаний просто нет. И вот здесь как никогда важна роль государства. Отдельный риск при работе с ТРИЗами – подсанкционность. Заказчиком и правительством должно быть обеспечено гарантированное «неразглашение» даже самого факта работы по проекту, в противном случае его участник может потерять для себя мировой рынок, а это ключевое условие для успешного масштабирования технологий.

 

  Как бы вы оценили темпы цифровизации отрасли? Здесь уже есть какие­то достижения?

 ­ Нефтегазовая отрасль – один из лидеров цифровой трансформации. На рынке углеводородов высокая конкуренция, и мы ожидаем тренд снижения цены на нефть в долгосрочной перспективе. Это заставляет компании работать над повышением эффективности и снижением издержек. И «цифра» – ключ к этому. Нефтегазовые компании активно внедряют цифровые технологии на всех этапах своей работы – от разведки до сбыта. Тренд – безлюдные технологии и минимизация человеческого фактора. Используя самые передовые сквозные технологии – роботизацию, машинное обучение и искусственный интеллект, Big Data и прогнозную аналитику, виртуальную, смешанную и дополненную реальность, цифровые двойники, «умные фабрики» и многое другое, создаются комплексные проекты: «цифровые» месторождение, скважина, керн, персонал, транспорт, снабжение и т.д. Российские компании уже используют даже блокчейн, например, для отслеживания всей цепочки движения продукции – от производства до утилизации. Комплексное моделирование освоения всего месторождения – от оценки залежей, сетки и профилей скважин до оптимизации режимов их работы с учетом ограничений трубопроводов, транспорта и т.п. – позволяет максимизировать уровень добычи и управлять им автоматически, с помощью искусственного интеллекта, при изменяющихся внешних условиях. На всех этапах данного процесса непосредственно участвуют сервисные компании. Им и производителям необходимо активно внедрять организационно­технические изменения, чтобы максимально встроиться в «цифровую» добычу. Яркий пример – «цифровая буровая» – проект роботизированной буровой установки с минимальным участием человека. В конечном итоге стоит задача создания виртуальной модели предприятия на базе платформенных решений, с помощью которой можно прогнозировать и управлять всей деятельностью организации в соответствии с ее целями для получения максимального эффекта и прибыли. Отдельно отмечу, что, к сожалению, в цифровых технологиях крайне высокая зависимость от иностранных разработок, хотя, конечно, у нас уже есть очень достойные специализированные программные комплексы.

 

  На ваш взгляд, какие изменения законодательства позволили бы оздоровить ситуацию в отечественном нефтесервисе и снизить импортозависимость в отрасли?

 ­ Самое главное, необходимо создавать условия и стимулы для качественного развития компаний, осуществления ими долгосрочного планирования. Тогда бизнес сам начнет более активно вкладываться в создание передовых технологий. Я уже отметил – у многих компаний плохое финансовое положение. Одна из причин – заказчики­госкомпании производят оплату за поставленную продукцию через очень большое время после выполнения работ или поставки продукции, отсрочка может быть 60­90 и более дней. Фактически сервисные и производственные предприятия, имея минимальную рентабельность и выполняющие почти всю сложную работу, кредитуют крупнейшие нефтегазодобывающие компании, получающие почти всю прибыль от добычи и продажи принадлежащих государству запасов, нередко оказываясь на грани банкротства. Необходимо законодательно ограничить максимальные сроки расчетов госкомпаний со своими подрядчиками тридцатью днями. Это увеличит оборачиваемость денежных ресурсов, а «высвободившиеся» деньги можно пускать на развитие, в том числе технологическое и кадровое. Уже более пяти лет Ассоциация последовательно занимается решением этой проблемы через самые разные уровни власти. Есть поручение президента РФ о внесении соответствующих изменений в законодательство, но пока его еще не исполнили.

Необходимо разработать комплексную систему мер по организационной, технологической и финансовой поддержке именно сервисных компаний, а не только производственных, так как именно они являются носителями компетенций и потребителями оборудования.

Также критически важно защищать российские производственные и сервисные компании от демпинга иностранных игроков, которые, зная их тяжелое положение, берут на измор – выживают их низкими ценами. Вводить заградительные пошлины, ограничения на иностранные технологии, если есть российские аналоги, и отдавать российскому производству безусловный приоритет. Госкомпании должны быть драйвером развития именно российской экономики и промышленности.

Ну и, конечно, обязательно максимально активно и всесторонне содействовать выходу российских компаний на зарубежные рынки, где зачастую более комфортные условия работы и возможности для дальнейшего развития.

 

 

НГС 2(35)2019


Категория статьи: Нефтегазсервис

К содержанию журнала
Яндекс.Метрика