СОБЫТИЯ

Омский НПЗ завершил монтаж основного оборудования на новом комплексе первичной переработки нефти

На площадке строительства комплекса первичной переработки нефти Омского НПЗ «Газпром нефти» завершена установка основного технологического оборудования. Этот проект является одним из ключевых проектов второго этапа программы развития ...

Закупочные службы нефтегазовых компаний соберутся на XV ежегодной конференции Нефтегазснаб-2020

17 марта 2020 года по адресу: Москва, Тверская, 22, отель InterContinental, состоится XVежегодная конференция «Снабжение в нефтегазовом комплексе» (Нефтегазснаб-2020), в которой принимают участие руководители служб ...

Открылась регистрация на выставку «НЕФТЕГАЗ-2020»

В 2020 году выставка пройдет с 13 по 16 апреля в ЦВК «Экспоцентр» и отпразднует 20-летний юбилей. Совместно с Выставкой состоится Национальный нефтегазовый форум, с 14 по 16 апреля соответственно. Среди наших участников вас будут ...

ПОЛЕМА поделилась опытом импортозамещения на конференции «3D fab+print»

Завод порошковой металлургии «ПОЛЕМА» (входит в ПМХ) принял участие в деловой программе выставки аддитивных технологий в промышленности «3Dfab+printRussia», которая прошла 28-31 января в рамках специализированной выставки ...

Росгеология внедряет сервис обработки геолого-геофизических данных

Специалисты АО «Центральная геофизическая экспедиция» (ЦГЭ, дочернее общество АО «Росгеология») протестировали и внедряют стек технологических решений, который предоставляет сотрудникам дочерних компаний Росгеологии ...

ИМПОРТ – НА «СТОП»: как вывести российский нефтесервис из кризиса?

Несмотря на «благотворное» влияние западных санкций, многие нефтесервисные компании все еще находятся на грани выживания. О том, что мешает выходу из кризиса и как оздоровить ситуацию в отрасли, рассказал президент Национальной Ассоциации нефтегазового сервиса Виктор ХАЙКОВ.

 

 

 

  Виктор Борисович, как изменился рынок нефтегазового сервиса после введения западных санкций?

 ­ Рынок кардинально не изменился, ведь они затронули лишь небольшую долю технологий, связанных с добычей трудноизвлекаемых углеводородов и шельфовыми проектами. Эти проекты обеспечивают лишь несколько процентов нашей общей добычи, но они важны в долгосрочной перспективе из­за истощения традиционных запасов. Некоторые из них из­за отказа работы иностранных игроков и отсутствия у российских компаний полного комплекса необходимых технологий и компетенций были приостановлены. Традиционная добыча не пострадала. Безусловный плюс санкций – то, что наши нефтегазовые компании стали активнее работать с отечественными поставщиками услуг и оборудования, причем даже не по санкционным направлениям, так как существует серьезный риск их ужесточения.

 

  В каких направлениях восстановление рынка уже началось, а в каких пока не представляется возможным?

 ­К сожалению, из­за отсутствия продуманной политики технологического развития отрасли иностранные компании в течение десятков лет активно «захватывали» у нас высокотехнологичные и наукоемкие направления с максимальной добавленной стоимостью, в том числе скупая передовые российские компании. После санкций ситуация начала меняться – государство осознало важность технологической безопасности и создало план по снижению зависимости от импорта в ключевых для отрасли технологиях. Его качество вызывает вопросы, но сам факт вселяет надежду. В процессе разработки находятся такие очень высокотехнологичные решения, как подводные добывающие комплексы для шельфа, роторно­управляемые системы для горизонтального бурения. А например, созданная Пермской компанией нефтяного машиностроения высокоэффективная отечественная система телеметрии в процессе бурения уже используется в отрасли. Решения мирового уровня в области химии для добычи создаются казанским «Миррико». И таких примеров становится все больше!

 

  Какие основные трудности испытывают сегодня российские производители товаров и услуг в области нефтесервиса? Что тормозит развитие собственных технологий?

 ­ Отрасль в целом находится в кризисном положении – проблем очень много, но можно выделить несколько основных:

1. Сложное финансовое положение компаний. Заказчики ориентируются в основном на самую низкую цену, поэтому рентабельность бизнеса обычно в районе нескольких процентов, а для создания прорывных технологий необходимы существенные деньги.

2. Непрозрачность процедур участия в отраслевой программе импортозамещения и ее недостаточная проработанность. Большинство средних и малых технологических компаний не имеют представления об этих процессах и не привлекаются к ним, хотя именно они традиционно являются генераторами передовых идей.

3. Отсутствие гарантированной консолидированной потребности от заказчиков в ключевом оборудовании и технологиях. Для того чтобы принять решение об инвестициях в разработку высокотехнологичного и, как правило, очень дорогого оборудования, разработчику необходимо иметь долгосрочный план по его сбыту. Если он будет невысоким, то его цена будет неконкурентоспособной по сравнению с иностранными аналогами и его продукт не будут приобретать.

4. Заказчики устанавливают завышенную ответственность компаний за любые отклонения от жесточайших условий договора даже по объективно несущественным организационным, техническим и любым другим вопросам – большие штрафные санкции, которые могут включать в том числе упущенную выгоду за недобытые углеводороды. Заказчики не хотят нести хоть какой­либо разумный риск. Представьте, что вы начали разрабатывать новую технологию и за любое ее отклонение от идеала можете получить штраф, который потенциально способен разорить компанию. Будет ли большим желание создавать что­то новое?

 

  А как изменились требования заказчиков к нефтесервисным компаниям в связи с более активной разработкой трудноизвлекаемых запасов нефти?

 ­ В данном случае говорить о каких­то особенных требованиях к сервисным компаниям вряд ли стоит. Они такие же, как и всегда, – безупречность в работе, надежность, скорость, качество, промышленная безопасность и т.д. Образно говоря, разработка ТРИЗов, если мы говорим, например, про Баженовскую свиту, связана с поиском комбинации из множества уже существующих в мире технологий и их адаптаций, которые дадут приемлемый технологический и экономический эффект. Сервисным компаниям нужно активно работать с их разработчиками, а возможно, и объединяться с ними, нарабатывать компетенции по работе с технологиями, улучшать их и вкладываться в НИОКР. Важно создавать решения, которые будут комплексно закрывать потребности заказчика. Именно так работают крупнейшие мировые игроки – они консолидируют у себя не только оказание услуг, но и науку, разработку и производство оборудования по самым разным направлениям. Поэтому заказчикам удобно работать с одним таким игроком вместо массы отдельных компаний. Но для подобного нужны очень большие ресурсы, которых у подавляющего большинства наших компаний просто нет. И вот здесь как никогда важна роль государства. Отдельный риск при работе с ТРИЗами – подсанкционность. Заказчиком и правительством должно быть обеспечено гарантированное «неразглашение» даже самого факта работы по проекту, в противном случае его участник может потерять для себя мировой рынок, а это ключевое условие для успешного масштабирования технологий.

 

  Как бы вы оценили темпы цифровизации отрасли? Здесь уже есть какие­то достижения?

 ­ Нефтегазовая отрасль – один из лидеров цифровой трансформации. На рынке углеводородов высокая конкуренция, и мы ожидаем тренд снижения цены на нефть в долгосрочной перспективе. Это заставляет компании работать над повышением эффективности и снижением издержек. И «цифра» – ключ к этому. Нефтегазовые компании активно внедряют цифровые технологии на всех этапах своей работы – от разведки до сбыта. Тренд – безлюдные технологии и минимизация человеческого фактора. Используя самые передовые сквозные технологии – роботизацию, машинное обучение и искусственный интеллект, Big Data и прогнозную аналитику, виртуальную, смешанную и дополненную реальность, цифровые двойники, «умные фабрики» и многое другое, создаются комплексные проекты: «цифровые» месторождение, скважина, керн, персонал, транспорт, снабжение и т.д. Российские компании уже используют даже блокчейн, например, для отслеживания всей цепочки движения продукции – от производства до утилизации. Комплексное моделирование освоения всего месторождения – от оценки залежей, сетки и профилей скважин до оптимизации режимов их работы с учетом ограничений трубопроводов, транспорта и т.п. – позволяет максимизировать уровень добычи и управлять им автоматически, с помощью искусственного интеллекта, при изменяющихся внешних условиях. На всех этапах данного процесса непосредственно участвуют сервисные компании. Им и производителям необходимо активно внедрять организационно­технические изменения, чтобы максимально встроиться в «цифровую» добычу. Яркий пример – «цифровая буровая» – проект роботизированной буровой установки с минимальным участием человека. В конечном итоге стоит задача создания виртуальной модели предприятия на базе платформенных решений, с помощью которой можно прогнозировать и управлять всей деятельностью организации в соответствии с ее целями для получения максимального эффекта и прибыли. Отдельно отмечу, что, к сожалению, в цифровых технологиях крайне высокая зависимость от иностранных разработок, хотя, конечно, у нас уже есть очень достойные специализированные программные комплексы.

 

  На ваш взгляд, какие изменения законодательства позволили бы оздоровить ситуацию в отечественном нефтесервисе и снизить импортозависимость в отрасли?

 ­ Самое главное, необходимо создавать условия и стимулы для качественного развития компаний, осуществления ими долгосрочного планирования. Тогда бизнес сам начнет более активно вкладываться в создание передовых технологий. Я уже отметил – у многих компаний плохое финансовое положение. Одна из причин – заказчики­госкомпании производят оплату за поставленную продукцию через очень большое время после выполнения работ или поставки продукции, отсрочка может быть 60­90 и более дней. Фактически сервисные и производственные предприятия, имея минимальную рентабельность и выполняющие почти всю сложную работу, кредитуют крупнейшие нефтегазодобывающие компании, получающие почти всю прибыль от добычи и продажи принадлежащих государству запасов, нередко оказываясь на грани банкротства. Необходимо законодательно ограничить максимальные сроки расчетов госкомпаний со своими подрядчиками тридцатью днями. Это увеличит оборачиваемость денежных ресурсов, а «высвободившиеся» деньги можно пускать на развитие, в том числе технологическое и кадровое. Уже более пяти лет Ассоциация последовательно занимается решением этой проблемы через самые разные уровни власти. Есть поручение президента РФ о внесении соответствующих изменений в законодательство, но пока его еще не исполнили.

Необходимо разработать комплексную систему мер по организационной, технологической и финансовой поддержке именно сервисных компаний, а не только производственных, так как именно они являются носителями компетенций и потребителями оборудования.

Также критически важно защищать российские производственные и сервисные компании от демпинга иностранных игроков, которые, зная их тяжелое положение, берут на измор – выживают их низкими ценами. Вводить заградительные пошлины, ограничения на иностранные технологии, если есть российские аналоги, и отдавать российскому производству безусловный приоритет. Госкомпании должны быть драйвером развития именно российской экономики и промышленности.

Ну и, конечно, обязательно максимально активно и всесторонне содействовать выходу российских компаний на зарубежные рынки, где зачастую более комфортные условия работы и возможности для дальнейшего развития.

 

 

НГС 2(35)2019


Категория статьи: Нефтегазсервис

К содержанию журнала
Яндекс.Метрика