СОБЫТИЯ

В Москве состоится встреча руководителей служб капитального строительства нефтегазовых компаний

31 мая 2018 года по адресу: Москва, улица Тверская, 22, отель InterContinental, состоится восьмая ежегодная конференция «Строительство в нефтегазовом комплексе» (Нефтегазстрой-2018). На конференции рассматриваются тенденции в ...

15-я Международная выставка «НЕФТЬ И ГАЗ»/MIOGE 2018 – ведущая в России выставка нефтегазового оборудования и технологий

Приглашаем Вас посетить 15-ю Международную выставку «НЕФТЬ И ГАЗ» / MIOGE 2018, которая состоится: 18-21 июня 2018 года на самой современной площадке Москвы — в МВЦ «Крокус Экспо». Прямой переход от ст. м. Мякинино в ...

9002 NC, 9100 XXI - Новинки для защиты сварщика

Возвращение легенды Компания «Техноавиа» представляет 2 новые модели сварочных щитков Speedglas® от мирового производителя СИЗ компании ЗМ - щиток 9002 NC с новым светофильтром и модель 9100XXI, которая является одной из лучших для ...

СтройТрансНефтеГаз, Глобалстрой-Инжининринг и Межрегионтрубопроводстрой примут участие в конференции «Нефтегазстрой-2018»

31 мая 2018 года по адресу: Москва, улица Тверская, 22, отель InterContinental, состоится восьмая ежегодная конференция «Строительство в нефтегазовом комплексе» (Нефтегазстрой-2018). На конференции рассматриваются тенденции в ...

Делегация компании Газпром нефть примет участие в конференции «Нефтегазстрой-2018»

31 мая 2018 года по адресу: Москва, улица Тверская, 22, отель InterContinental, состоится восьмая ежегодная конференция «Строительство в нефтегазовом комплексе» (Нефтегазстрой-2018). На конференции рассматриваются тенденции в ...

«Круглый стол» на тему: «Цены на нефть: долгим ли будет снижение?»

 

 

 

30 июля в Москве прошла встреча представителей Министерства энергетики РФ и ОПЕК, на которой обсуждалась ситуация на мировых рынках нефти, касающаяся объёмов производства, реализации и добычи, в том числе с учётом снятия санкций с Ирана. В ходе «круглого стола» были подведены итоги встречи и даны прогнозы развития ситуации. Также речь шла о том, как антироссийские секторальные санкции Запада отразились на нефтегазовом секторе.

 

В мероприятии приняли участие:

– главный советник руководителя Аналитического центра при Правительстве РФ, руководитель Департамента мировой экономики, заведующий кафедрой мировой экономики факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ Леонид ГРИГОРЬЕВ;

– директор по энергетическому направлению Института энергетики и финансов,  доцент РГУ нефти и газа им. И.  М. Губкина Алексей ГРОМОВ;

– начальник Центра изучения мировых энергетических рынков Института энергетических исследований РАН Вячеслав КУЛАГИН;

– директор Фонда энергетического развития Сергей ПИКИН.

 

Предваряя обсуждение, Алексей ГРОМОВ опроверг трактовку итогов совещания, представленную в отдельных российских СМИ, а именно: рынок нефти стабилизируется к 2016 году и цены восстановятся. Эксперт отметил, что об этом не говорили ни Александр Новак, ни Абдалла аль­Бадри. Речь шла лишь о том, что Организация стран – экспортёров нефти ожидает (и российские эксперты согласны) восстановления к 2016 году баланса спроса и предложения на сырьевом рынке.

Алексей ГРОМОВ: «Несмотря на падение цен на нефть, которое мы наблюдаем со второй половины 2014 года, на рынке по­прежнему сохраняется достаточное превышение предложения над спросом. Причём уровень превышения достаточно серьёзный, в мае­июле текущего года он колебался в пределах 2 – 3 млн. барр.в сутки, согласно помесячной статистике. Поэтому сегодня ОПЕК намерена продолжать следовать той политике, которая была декларирована в рамках декабрьской конференции и подтверждена в рамках летней встречи лидеров ОПЕК. Эта политика направлена на сохранение квоты на рынке в период ожидания восстановления спроса на нефтепродукты: предполагается, что таким образом страны­экспортёры добьются ухода с рынка проектов и конкурентов, которые формируют превышение предложения над спросом».

Леонид ГРИГОРЬЕВ: «Конечно, встреча представителей Минэнерго и ОПЕК – событие публичное, но с точки зрения анализа рынка оно рядовое, регулярное и не привязано к какому­то кризису. Сейчас уже наступил тот момент, когда все осознали: вечной малины в 100 – 120 долларов за баррель быть не может.

Давайте на секунду вернёмся к истории. Мы просто забыли, что в начале 70­х мировая цена была 4 доллара за баррель. До 2002 – 2003 годов цена в 20 долларов была мечтой! Если сравнивать с ценами прошлых лет, мы увидим: ещё весной 2009 года они были довольно низкие – $ 60 – 80 за баррель, а до 100 цена взлетела после событий в Фукусиме (сильное землетрясение в 2011 г. спровоцировало аварию на АЭС. – Прим. ред.) и Ливии. «Лишние» $20 – 30 – это некий подарок от политических и катастрофических событий.

И эти бешеные цены, которые мы наблюдали в последнее десятилетие, не могли держаться постоянно. Энергетики более оптимистичны, экономисты же всегда говорили: рынок реагирует на удорожание ресурса технологическими прорывами.

По результатам вчерашнего совещания могу отметить, что рентабельность нефтехимических предприятий может повышаться не только за счёт повышения цен, но и посредством совершенствования технологий добычи и переработки. Одно из вчерашних выступлений содержало обзор о различиях технологий на стороне потребления и на стороне производства. Интересная идея – в том, что грядёт большая энергетическая революция, она ещё в самом начале, но изобретений много, и уже видна их эффективность. Конечно, электромобили не расходятся миллионными партиями, Smart Grid (умные сети, по которым можно передавать любую энергию любого качества) не приобрели ещё популярности, и существуют ещё барьеры для развития ветровой и солнечной энергетики. Однако варианты долгосрочного развития рынка энергоресурсов стоит рассматривать всерьёз и при этом учитывать технологические аспекты проблемы.

 

 

В этом плане очень важно, что ОПЕК как организация, которая экспортирует гигантское количество нефти (её доля в мировом производстве гораздо ниже, чем в экспорте), вместе с нами обсуждает весь комплекс проблем и возможных решений. Естественно, ОПЕК не собирается понижать квоту за счёт снижения добычи: это не ситуация осени 2008 года, когда цена на нефть упала в 4 раза, со $130 до $30. Избыток предложения есть, но сейчас другая ситуация в мире. Никто не может уйти с рынка, чтобы снизить добычу, потому что освободившаяся доля рынка будет заполнена свободной нефтью. Поэтому все решили посмотреть на естественное развитие событий. Но замедление темпов развития экономики в Китае, медленный экономический рост в Европе, плюс технологические изменения, связанные с сокращением потребления нефти – все эти факторы скажутся сейчас на рыночной цене. Нужно к этому относиться спокойно».

Вячеслав КУЛАГИН: «Действительно, тому, кто сегодня уйдёт с рынка, будет сложно туда вернуться вновь. Это очевидно, и об этом открыто заявляет Саудовская Аравия, которая стремится сохранить долю на рынке и вытеснить тех производителей, которые достаточно сильны и могут составить конкуренцию.

Но что вообще происходит с ценами? Что показывают наши расчётные модели? Ещё два года назад мы видели нормальный баланс спроса­предложения и стабильную цену на уровне $100, которая устраивала всех. Затем появились дополнительные объёмы производства на рынке, связанные с наращиванием производства в США в 1,5 раза, в Ираке – на 40%, а также добычей нетрадиционной нефти в Канаде. Новые объёмы вышли на рынок, но спрос оказался куда хуже ожидаемого (виной тому и ситуация в Китае, и кризис в Европе, падение греческой экономики). Баланс спроса и предложения нарушился.

 

 

Помимо того, в западных странах цены снизились в долларовом эквиваленте. Можно вспомнить, что не так давно доллар стоил меньше евро примерно в 1,5 раза. Сейчас этого разрыва практически нет. Значит, евро и всё, что производилось в евро, на эту размерность подешевело. Если мы говорим о таких валютах, как рубль, то здесь падение ещё серьёзнее. А ведь затраты российских компаний ведутся в рублях. Соответственно, получилось, что на это измененение курсовой разницы «просели» цены по всему миру, особенно в тех странах, где цены национальных валют не привязаны к доллару.
И сейчас мы видим реальный баланс спроса и предложения: на уровне нашей модели балансовая цена – в районе $80. Но на рынке цена значительно ниже, около $50 – 60, а это говорит о том, что в момент превышения спроса над предложением экспортёрам выгодно занижать цену, чтобы удерживать долю на рынке.

Также необходимо понимать, что в проект могла закладываться цена нефти в $80, но это – включая капитальные, операционные затраты. Капитальные уже понесены, а текущие операционные могут составлять $20 (условно). И компании, которые решатся закрыть проект, условно потеряют миллиарды долларов! Если же компания не закрывает проект, а продолжает торговать по цене в $50, она потеряет не миллиард, а куда меньше. Соответственно, компании выгодно эти проекты продолжать: лучше хоть что­то заработать, чем потерять всё. Но это касается только действующих проектов, с новыми совсем другая история.

На совещании, в частности, звучали заявления Shell о значительном сокращении персонала. О сокращении инвестиций в новые проекты компании говорят одна за другой. И это именно та корректировка рынка, которая должна впоследствии привести к выходу на баланс спроса и предложения (для этого потребуется время), и, как следствие, – к возвращению цен на уровень около $80.

Как рынок будет развиваться дальше, каким будет спрос, в какой мере изменится экономический прирост в Китае (будет ли это 8 – 10% в год, как в предыдущее десятилетие) – от этого будут зависеть цены. Вполне вероятно восстановление до уровня $100 – 120 и даже выше. К 2030­му году это вполне возможно, поскольку рынок будет возвращаться к этому значению. Однако факторов влияния достаточно много. Не стоит исключать долю нетрадиционной добычи и возможность развития технологий.

Сегодня нефть «работает» на транспортном рынке, где нефтепродуктам на её основе практически нет конкуренции. Едва ли не 100% потребностей обеспечивается нефтепродуктами, в меньшей степени – биотопливом и конденсатом и т. д. Но в долгосрочной  перспективе важную нишу займёт газ, а электромобили могут в значительной степени потеснить нефть. Пока, как в плане экономичности технологий, так и по потребительским характеристикам, не существует достойной альтернативы, которая может массово выйти на рынок. Однако через 10 лет такие риски вполне реальны. Нефтяной рынок станет более конкурентным – и не с точки зрения поставщиков и производителей нефти,  а с точки зрения прямых и непрямых заменителей нефти. Это будет более сложная и более интересная энергетическая картина».

Сергей ПИКИН: «Хочется также прояснить ситуацию вокруг пресловутого «фактора Ирана», значение которого сегодня сильно переоценивается. Все колебания цен, которые происходят по причине возвращения Ирана на нефтяной рынок, сиюминутны. Если мы внимательней рассмотрим соглашение между Ираном и шестёркой посредников, то увидим, что сначала Иран должен доказать, что способен выполнить заявленные условия, и только после этого будет принято решение о снятии санкций на уровне США и Евросоюза. В лучшем случае это произойдёт в начале следующего года.

Отдельные эксперты предполагают, что Иран сразу начнёт выводить на рынок огромное количество нефти. Если принимать в расчёт максимальные значения, ожидаемый объём – 30 – 70 млн. баррелей. Сомнительно, что Ирану удастся полностью реализовать этот объём. В любом случае это будет некое торговое соглашение с потребителями иранской нефти – азиатскими странами. Безусловно, Иран будет претендовать и на европейский рынок. Но наращивания добычи, о котором идёт речь, стоит ожидать лишь во второй половине следующего года, причём рост будет последовательным и нерезким.

Фактор Ирана в формировании цен на нефтяном рынке в какой­то степени значим, – как уже было сказано, в настоящее время звучат заявления от лица многих компаний о сокращении затрат на новые инвестпроекты. Основной аргумент при этом – не убыточность проектов, а сохранение дивидендной политики для акционеров
(в этом, к слову, отличие стратегии отечественных корпораций от западных). По тем оценкам, которые осуществляются сейчас, порядка 46 проектов на сумму 200 млрд. долларов в ближайшие годы будет отложено. К тому моменту, когда спрос сравняется с предложением (предположительно, конец 2016­го – начало 2017 г.), будут созданы  предпосылки для того, чтобы говорить о некоем недопроизводстве нефти.

Немаловажную роль играет и тот факт, что большинство производителей нефти, в том числе Россия и Саудовская Аравия, находятся на пике своей добычи. Это, с одной стороны, минус для рынка (избыточное предложение), но с другой – большой плюс, поскольку перейти от пиков добычи к более высоким показателям крайне сложно.

Ирак заявляет о том, что будет ещё наращивать объёмы добычи. США остаётся  лакмусовой бумажкой для трейдеров, которые торгуют нефтью на фьючерсах. Очень много говорится о том, что Саудовская Аравия, которая имеет своей целью вытеснение конкурентов с рынка, определяет котировки. Однако на деле торговля нефтью и торговля на фьючерсах – две разные вещи. Котировки нефти определяют не поставщики, а определённый пул банков. И от ожиданий трейдеров, их ощущения реальности зависит, в какую сторону двигаются нефтяные котировки. Безусловно, и реальные факторы оказывают своё влияние, но курс доллара на биржевую цену нефти влияет не меньше, чем превышение предложения над спросом. Совок факторов во многом определяет позиции трейдеров: они смотрят на загруженность нефтяных вышек, запасы нефти в США.

И здесь есть свой парадокс: 10 – 20 вышек в США могут двинуть рынок на 5% вверх или вниз, – по сути, несколько миллионов долларов двигают рынок на миллиарды! О чём это говорит? Для трейдера важна не только фундаментальная фактура, но любая
динамика.

Что касается баланса спроса и предложения, по мнению ОПЕК, стабилизация возможна уже в 2016 году. По всей видимости, есть существенные предпосылки для этого. Но фактор Ирана, на мой взгляд, не будет решающим. Уже были заявления  о том, что Саудовская Аравия готова уменьшить добычу уже в сентябре примерно на 250 тыс. барр. в сутки (неподтверждённая информация от агентства Рейтер), но с точки зрения геополитики Иран является её прямым конкурентом. ОПЕК же с каждым месяцем всё больше уходит в перепроизводство: если в мае его доля составляла примерно 1,5 млн. барр., в июне – уже 1,7. Ситуация весьма неопределённая, и множество факторов позволяют двигать цены вверх­внизх, на чем зарабатывают отнюдь не нефтяные компании, а нефтяные трейдеры».

Алексей ГРОМОВ: «Хотелось бы вернуться к выступлениям коллег, которые прозвучали в рамках энергодиалога и затронули важнейшие темы.

Формально было заявлено, что 46 инвестиционных проектов отложено официально, а оценки, которые мы имеем на базе мировых информационно­аналитических агентств, подсказывают, что в ближайшие годы могут быть дополнительно отложены проекты на сумму до триллиона долларов! Это означает, что та политика, которая проводится странами ОПЕК, – политика «игры в долгую» с точки зрения ожиданий.

Отложенные инвестиции – это высокорисковые проекты глубоководного шельфа Бразилии, шельфа на Мексиканском заливе, Арктической части России, канадские пески и пр. В этих проектах важны начальные капитальные вложения: если они не сделаны, то в условиях низких цен стимула сделать такие вложения нет. Если мы посмотрим на картину изменения инвестиционных ожиданий от крупных мейджоров, она говорит о том, что в нынешних условиях нефтяного рынка компании замораживают те крупные проекты, которые должны были прийти на рынок в 2019 –
20 гг. И ОПЕК рассчитывает до этого времени усилить свои позиции на рынке посредством замещения на мировом рынке нынешних проектов с падающей добычей на новые, высококонкурентные».

 

 

Леонид ГРИГОРЬЕВ: «Технологический прорыв в добывающей промышленности превратил её, по сути, в обрабатывающую: скорость бурения сократилась сначала до 2 месяцев, затем – до 10 дней; сложная с точки зрения добычи нефть стала простой. Поэтому американское производство сланцевой нефти, бурение и установка газовых и нефтяных вышек – это swing production: цена на нефть повышается – начинается бурение, цена понижается – бурение прекращается. При $60, по оценкам американских специалистов, половина сланцевой нефти в текущей добыче нерентабельна. Вышки не закрывают, но компании несут текущие потери.

Возможно, вскоре мы будем иметь совершенно другую экономику: у нас не будет подобных производственных качель. Но, во всяком случае, нужно достаточно долго терпеть низкие цены и низкое инвестирование, чтобы произошли перемены.

Поэтому мы будем жить в достаточно интересное время на нефтяном рынке. Я бы призвал господ журналистов не слишком мучиться с ежедневным колебанием
рубля и нефти.

Вячеслав КУЛАГИН: «Ещё несколько слов хочется сказать про доли ОПЕК и России на энергетическом рынке. Составленные нами модели показывают, что при нормальном сценарии развития рынка ОПЕК не удастся существенно увеличить долю на рынке, потому что другие производители наращивают добычу быстрее. Если мировая экономика будет благоприятной, доля ОПЕК на рынке снизится.

Если говорить о доле России: пора перестать ставить рекорды, гнаться за сохранением и наращиванием объёмов экспорта. Пора понять, что долю на рынке мы будем терять, потому что внутренний спрос будет неизбежно расти, а также будет достаточно серьёзная переориентация экспорта с западного направления на восточное. Можем ли мы наращивать добычу? Безусловно, можем, установив нулевые налоги для многих месторождений, развив Арктику и т. д., но денег в бюджет от этого не поступит. Потому что проекты будут существовать на грани рентабельности. А в случае, если они уйдут в минус, будут терять и компании, и бюджет.

Да, развивать Арктику необходимо. Но в своё время председатель правления «Газпрома» Р. Вяхирев говорил про экспорт газа на восток: «Это хорошо, но это – дело будущих поколений». То же самое можно сегодня сказать и об освоении Арктического шельфа. Поэтому главное – выстроить грамотную государственную политику, перестать мыслить рекордами и мыслить с точки зрения экономической эффективности, наблюдая за развитием рынка».

Сергей ПИКИН: «Мыслить правильно – это, конечно, хорошо, но в любом случае все доходы бюджета и ожидания зависят от курса доллара. А те технологические изменения, которые сейчас происходят в мире, могут очень быстро привести к тому, что спрос на нефть будет снижаться. Это вопрос не 10 – 20 лет, а ближайшего десятилетия. В транспортной составляющей доля нефти с каждым годом всё меньше – не только из­за распространения электромобилей, но и благодаря машинам на газовом топливе. И даже двигатели внутреннего сгорания с каждым годом становятся всё экономичнее. При этом ключевой рынок – Азия – с каждым годом всё более насыщается. Говорить о взрывном росте не приходится. Все прогнозы – как со стороны международных аналитических агентств, так и ОПЕК, всё ближе подводят к тому, что в лучшем случае спрос будет расти на миллион баррелей в день, если брать во внимание годовой прирост. Во многом позиция стран ОПЕК и долгосрочного развития строится не только на том, что нужно сейчас занимать те доли, которые есть на рынке, но при этом настраиваться, что через 10 лет тот объём нефти, который потребляется в мире, уже не будет нужен. Поэтому основная задача сейчас – максимально выработать ресурс с действующих месторождений и попытаться занять другие ниши. Саудовская Аравия, к примеру, заявляет, что готова строить объекты возобновляемой энергетики. Мир нефтяного производства меняется, и экспортёры действительно ждут, что значительного прироста спроса в ближайшие десятилетия не будет.

Алексей ГРОМОВ: «Соглашаясь со сказанным выше, я, однако, отмечу, что изменение энергетического рынка – это не историческое движение «от капитализма к коммунизму», это лишь свидетельство того, что мир будет многоукладным в энергетическом плане. И нефтяная отрасль, наравне с альтернативными технологиями, будет развиваться и повышать свою конкурентоспособность. Призываю всех относиться к изменениям на рынке с пониманием и удовольствием!

Текст А. ЛИБЕРОВА

 


Категория статьи: Актуально

К содержанию журнала
Яндекс.Метрика