СОБЫТИЯ

В Санкт-Петербурге пройдет выставка "Рос.Газ.Экспо"

http://www.rosgasexpo.ru/about/

Омский НПЗ передал региону современный хроматограф для контроля выбросов

В передвижной лаборатории Центра экологического мониторинга в рамках соглашения между Омским НПЗ и региональным Министерством природных ресурсов и экологии, установлен новый газоаналитический прибор. Дополнительное оборудование позволит расширить ...

Российский опыт применения антикоррозионных эпоксидных покрытий в нефтяной отрасли

Объекты нефтегазовой отрасли требуют ответственного подхода к обеспечению их долговременной и бесперебойной работы. Зарубежные антикоррозионные эпоксидные системы распространены на отечественном рынке, так как в России мало местных лакокрасочных ...

Ученые КФУ разрушают «газогидратные пробки» при помощи касторового масла

Эксперимент показал, что реагент, созданный на основе касторового масла, не только устраняет «пробку», но и увеличивает время её образования, благодаря чему поток нефти и газа не прекращается довольно долго. В месторождениях ...

В Омской области жителей оставят без газа

ООО «Газпром межрегионгаз Омск» с 25 июня прекратит подачу газа к жилым домам в городе Исилькуле Омской области. Это связано с ненадлежащей эксплуатацией распределительного газопровода. «По решению Арбитражного суда Омской ...

«Город романтиков и трудоголиков» К 33­летию Губкинского

Губкинский – один из самых молодых городов страны, история которого тесно связана с ключевыми этапами освоения российского Севера. Сложно представить, что еще недавно на его месте была голая пустошь, которую удалось обустроить в считанные годы. Как настоящие романтики, первопроходцы не боялись трудностей, но хорошо помнят и бездорожье, и непролазную грязь, и полевой быт без элементарных удобств.

 

 

«Здесь будет город заложен…»

История Губкинского началась с создания производственного объединения «Пурнефтегаз». Его задачей стало промышленное освоение группы самых северных в Западной Сибири месторождений, перспективных по запасам углеводородов.

Первый руководитель предприятия и основатель города Губкинского Виктор Агеев вспоминает, что развитие территории шло уникальными темпами. «Одно из самых ярких воспоминаний – тогдашнее бездорожье, когда доехать можно было только до Муравленко. Поэтому одной из первоочередных задач стала прокладка дорожного полотна. Очень хорошо помню, как просыпаешься в три часа ночи, а за окном вагончика шум, голоса, работа кипит вовсю – без перерывов и перекуров. Одна смена заканчивает, следующая сразу же принимается за дело. Сутки проходят, а длина дорожного покрытия увеличилась на 500 метров. По таким показателям мы и подсчитывали, когда будет проложено10 километров, а когда и все 100», – рассказывает Виктор Гаврилович.

Вначале город рассматривали только в качестве временного вахтового поселка. Думали – нефть в этих краях рано или поздно все равно закончится, и что тогда, как дальше жить людям, чем заниматься? Было много сомнений, где строить населенный пункт. Дело в том, что проектировщики выбрали место расположения города без детального ознакомления с местностью. Когда начали строить, то поняли: в этом месте дренирующий склон, который в простонародье зовется дышащим, грунтовые воды выходят наверх. И весной на стройплощадке первого микрорайона все поплыло. Министр нефтяной промышленности СССР Василий Динков, прилетевший посмотреть, как возводится новый город, увидел с вертолета, что везде вода, и поставил вопрос о переносе города. Однако на это могло бы уйти еще два года, и стройку решили продолжать.

В отличие от других северных населенных пунктов, здесь не делали ставку на балки, бочки, вагончики, а старались возводить быстросборные современные сооружения. Новый дом мог вырасти буквально за месяц! Жилые комплексы делали качественно, с хорошей сантехникой.

«Было очень тяжело, поскольку бурный этап освоения Западной Сибири, когда осуществлялись массовые поставки, уже прошел. Поэтому нам приходилось всячески ухищряться, чтобы «выбить» хотя бы один дом. Порой даже приходилось идти на хитрость. Например, по поводу девятиэтажек мы долго вели переговоры с Министерством строительства Молдавии. В итоге дома, которые направлялись в Новый Уренгой, были построены в Губкинском», – вспоминает Виктор Агеев.

 

 

Тарасовка: первая нефть

«Пурнефтегаз» начинался с Тарасовского месторождения, но управлялось оно поначалу из Ноябрьска, что было сложно и неудобно из­за больших расстояний и отсутствия стабильной телефонной связи. Поэтому первый начальник Тарасовки и генподрядчик строительства Губкинского Василий Добрынин принял решение перебраться в Пурпе. В понедельник вся команда выезжала на работу на поезде, и до пятницы никто домой не возвращался. Жили в вагончиках, трудились почти круглосуточно. Но стесненные условия сплачивали коллектив, и промысел под руководством Василия Егоровича был освоен в рекордные сроки.

Чтобы на Тарасовке пошла нефть, нужно было построить опорный нефтепровод, а документации для этого не было. Строить без проекта было невозможно, однако в главке Добрынину сказали: к концу зимы, через три месяца, нефтепровод должен быть введен в действие. Пришлось построить. На десятом километре поставили первую секущую задвижку. Все было вроде бы хорошо: скважины работают, труба заполняется, и вдруг – течь, на третьем участке обнаружили выход нефти по два литра в сутки. Добрынин взял на себя ответственность, приказал не останавливать нефтепровод: три недели искали прибором, улавливающим шумы, и все­таки нашли микроскопическую дырочку размером с игольное ушко.

В 1987 году, когда Тарасовка начала стабильно давать нефть, Добрынин ушел в
«Варьеганнефтегаз». По его рекомендации начальником управления назначили Алексея Демина, под руководством которого Тарасовка стала наращивать фантастические обороты по добыче. Начиная с января 1987 года управление приращивало порядка 2 миллионов тонн нефти, потом – четыре, шесть. Управление буровых работ проходило больше 2 миллионов метров в год. И это при отсутствии жилья, дорог и достаточного количества специалистов! К тому же зимы в то время были лютыми: в Новый год 1987­го температура опустилась до минус 58. А летом заедал гнус – многие не выходили из помещений без накомарников. Демин вспоминал: отношения на месторождении тогда были, как в семье. Это была семья трудоголиков и романтиков, которые знали, как надо добывать нефть и строить города.  

 

 

Борьба за Барсуки

Возглавить НГДУ «Барсуковнефть» генеральный директор «Пурнефтегаза» Виктор Агеев пригласил своего старого товарища, с которым работал в Нижневартовске, – Николая Пяткина. «Приехал я сюда зимой 1986 года. Добирался на «КамАЗе». До Варьегана не доехали, заклинило двигатель. Ситуация была нарочно не придумаешь: на улице 50 градусов мороза, и мы в кабине – спасались с помощью примуса. Вернулись в Вартовск, взяли другой «КамАЗ» и снова поехали. Проехали, у нас трубка гидроусилителя лопнула, чуть в кювет не улетели. И все же добрались. В Пурпе­2, так раньше называли Губкинский, ничего нет, только куча вагончиков. Зашел к Агееву, тот не узнал меня, я был весь черный от сажи. И он мне сказал: «Сначала вымойся, потом поговорим». Вот так я приехал на работу», – вспоминал Николай Николаевич.

В Нижневартовске Пяткин работал начальником управления, там была прекрасная квартира и налаженный быт. Но все оставил ради нового дела. По словам Николая Николаевича, на первоначальном этапе это было борьбой за выживание: либо будет НГДУ, либо его распустят. Коллективу предложили оставить все личные дела и посвятить себя только работе. Сам Пяткин практически безвыездно находился на промысле больше года, и остальные сотрудники были на казарменном положении. Только раз в месяц на пару часов разрешалось выехать в город. Но никто не роптал. Собирались два раза в день: утром – разнарядка, вечером – планирование. Невозможно было выпускать нить работы ни на один день. Ситуация на Барсуковском месторождении была очень сложной: все питались от одной линии электропередач, и малейший сбой грозил полной эвакуацией всего персонала, потому что стояли суровые морозы.

На Тарасовке уже в то время особых проблем не было, нефть фонтанировала. Барсуки же находились в начальной стадии разработки, к тому же с механизированным способом добычи. Поначалу Барсуковское месторождение хотели даже закрывать, так как геологи давали неутешительные прогнозы. Но затем выяснилось, что они ошиблись. Стали вести разведочное бурение, заложили первую скважину и получили дебет в 150 тонн. Пошли дальше, и через некоторое время НГДУ «Барсуковнефть» на долгие годы стало основной кормилицей «Пурнефтегаза».

 

 

По центру – в резиновых сапогах

Для первых покорителей Севера главную сложность представляла не столько работа, сколько полевой быт. Поначалу даже негде было жить: пока один в смене, другой спит на его койке. Ветеран Ямала, начальник отдела маркшейдерско­геодезических работ ООО «РН­Пурнефтегаз» Викторс Дзенис вспоминал, как было организовано питание на месторождении. «Один маленький вагончик – это столовая, где­то человек десять максимум могли сесть, а народу… Хвост этот тянулся метров на пятьдесят­сто. Вот так каждый обед. И вечером, и утром то же самое. И вот стоишь в этой очереди, чтоб в столовую попасть, – конца и края не видно. На улице стоишь».

Проблемой была и связь с «землей». Чтобы позвонить домой, приходилось ехать в Ноябрьск. Даже когда открыли переговорный пункт в Губкинском, это было целой историей. «С вечера приезжаешь, заходишь на переговорный, заказ делаешь и ждешь. А разговоры­то начинали давать с двух часов ночи. Хорошо, если дадут сразу после двух, а то бывает и в три, и в четыре. И сидишь там. И нас много таких отовсюду было – и из Барсуков, и из Тарасовки. Сидим, ждем, спим там на этих скамейках, если получается спать. И потом, где­то уже ночью, часа в три, кричат: «Украина, Киев!» или там: «Латвия, Мадона!» Ты сам сонный, и на том конце провода ведь тоже такие же сонные. А народу­то на переговорном сидит человек сорок, им делать нечего, и все вот так смотрят и слушают каждое слово, что ты будешь там кричать. Кричишь туда, а они спросонья не понимают. Пока проснутся... «Ну, как там дела? Ну, как ты там?» – «А как ты?» – и вот все, вот этот весь такой бестолковый разговор, хотя вроде сидел там, всю ночь потратил на это. И потом в пять утра выходишь из переговорного, идешь в какой­нибудь подъезд, – тогда уже первые дома финские были напротив, в третьем микрорайоне, – садишься на лестнице и ждешь свою машину­«вахтовку» на Барсуки. Приезжаешь, и на работу пошел», – рассказывает Викторс Владиславович.

Пока не проложили дороги, любая поездка превращалась в подвиг. Весной, в распутицу, за продуктами ездили в город на вездеходе. Зимой машины друг друга на тросе тянули. А морозы – лютые, за пятьдесят: попробуй сломаться!

Дзенис приехал в Губкинский на заре его строительства. Весной по центру города можно было пройти только в резиновых сапогах, а однажды в огромной яме утонул бульдозер –
ушел под своим весом в болото как раз на том месте, где сегодня стоит здание администрации. «Помню, как ходил на прием к зубному врачу. Приходишь в сапогах резиновых грязных, бросаешь их возле входа, и уже дальше в носках идешь», – вспоминает ветеран.

Были в городе и проблемы с водой, пока не сделали водозабор. «Пестерев Анатолий Иванович, наш главный маркшейдер, квартиру получил – «финку», и он нам, когда в город ездили, давал ключи – мы к нему ездили мыться. И вот эту ванну набираешь – вода аж с пеной, ржавая, коричневая. Помылся с мылом, встаешь из ванны весь в этом налете и тогда еще раз берешь и этой же водой резко все смываешь, чтоб ржавчину убрать. Ну, все  
нормально, помылся, все хорошо. А чтобы пить, эту воду отстаивали в банках, ставили «роднички» всякие»,
– говорит Викторс Владиславович.

Событием стало и появление первого газетного киоска в городе. Пресса приходила почти с недельной задержкой, но с какой радостью ее читали!

 

 

За год – накопить на машину

Сегодня на Север едут за высокими заработками. Для тех, кто приезжал осваивать Губкинский, материальный стимул был далеко не главным, однако доходы у людей были высокими. Причем рабочие зачастую получали гораздо больше, чем руководящий состав, – благодаря надбавкам за сверхурочную работу, ночные смены и т.д. К примеру, если инженер первой категории в 1986 году получал в «Пурнефтегазе» 320 рублей, а генеральный директор и его заместители – около 600 рублей, то рабочий за вахту зарабатывал более 1000 рублей.

Однако получить эти деньги было весьма проблематично. В первые годы строительства города единственное отделение Сбербанка находилось в поселке Пурпе, а чтобы туда добраться, нужно было полдня протрястись в вахтовке по бездорожью. Но когда большие деньги оказывались на руках, их складывали в чемодан до отпуска, так как в Губкинском тратить было негде. Здесь находился лишь один кооперативный магазин, в котором продавалась мусака, овощное рагу в металлических банках и небольшой набор продуктов. Иногда первопроходцы выбирались в поселок КС, где в газпромовских магазинах можно было купить тогдашние деликатесы: тушенку «Великая стена», круглый сыр, сгущенное молоко в больших банках «Нестле», венгерские консервы «Глобус».

Северяне зарабатывали так много, что могли за год­два накопить на машину или дом. В то время автомобиль стоил 7­8 тысяч рублей, а дом около 10 тысяч. Однако для того поколения нефтяников важнее было осознание своей причастности к большому и великому делу на благо родной страны.

 

 

Продолжение следует

Губкинский – город, который начали строить нефтяники, поэтому они всегда относились к нему, как к собственному детищу. Первые дома, столовые, детские сады – все возводилось с неимоверной теплотой и верой в будущее. Сегодня, спустя 33 года с момента основания, Губкинский не узнать. В последнее время здесь появились современные социальные объекты, в том числе новая городская больница – одна из лучших на Ямале, детская библиотека, Дворец культуры и спорта «Нефтяник», построены мусульманская мечеть и православный храм.

Нынешнему поколению губкинских нефтяников живется и работается гораздо комфорт­
нее, чем их предшественникам, но и им приходится быть новаторами в решении многих вопросов. 80% запасов углеводородов «РН­Пурнефтегаз» относятся к трудноизвлекаемым, все месторождения – со сложным геологическим строением и осложняющими факторами разработки. Поэтому специалисты компании постоянно сталкиваются с новыми вызовами и осваивают новые технологии. Созданные ими разработки успешно внедряются на других дочерних предприятиях «Роснефти». И, судя по всему, энтузиазм и жажда открытий первых губкинцев здесь передается «по наследству».

 

Справочно

Город Губкинский расположен на левом берегу реки Пяку­Пур, в 200 километрах от Северного полярного круга в северо­восточной части Западно­Сибирской равнины, в лесотундровой зоне. Основан 22 апреля 1986 года. Первое название города – Пурпе, из­за близости к одноименной железнодорожной станции на линии Екатеринбург – Сургут – Новый Уренгой. Позже город переименован в честь советского геолога Ивана Михайловича Губкина. В 1996 году Губкинский получил статус города окружного значения.

 

 

 

НГС 1(34)2019


Категория статьи: Территория

К содержанию журнала
Яндекс.Метрика